Myth

Серебряного века силуэт…

Как упоительны на башне вечера!
Там Блок, Ахматова, фон Гюнтер снова вместе,
Там Маяковский и Парнок - все люди чести...
Как упоительны на башне вечера!

Пускай всё сон, пускай, вся жизнь - игра...
Зато теперь на башне снова все собрались...
На том и этом свете рифмой обвенчались...
И все запомнят нас эпохой Серебра....

Шварсалон В.К.

Пожалуй, я начну с повторения пройденного, предыстории этого вечера, с письма Оленьки, ведь с него все и началось:

Друзья мои!
На днях я гостила на башне у Иванова и Верочки и застала их обоих в унынии. Хотя гости их и не забывают, и даже на постое имеются, но все таки уже с самого рождества затишье и ни одной шумной компании, ни стихов, ни песен, ни обсуждений.

И вот мы с ними придумали, что обязательно надо собраться всем вместе и устроить эдакую среду, как в прошлые времена.

Особенно просила за это Верочка, она очень переживает, что Вячеслав Иванович киснет и все не знает, то ли ему броситься в Абиссинию за Николаем, то ли отложить свой отдых до лучших дней и пока посвятить себя Аполлону.

Так что очень они ждут нас всех в эту пятницу, 20 января. Быть может, заложим новую традицию теплых башенных встреч. Вячеслав Иванович звал к шести, но Верочка настаивала, что можно и раньше.

Мы будем непременно вовремя вопреки всему. Мы, это ваша преданная муза и моя милая подруга Анечка Горенко, вам возможно ныне более известная как невеста нашего Николая. Вот такой у меня для вас сюрприз. Вячеслав, когда услышал об этом, пообещал хоть из-под земли достать другую sensation - новую звезду Черубину. Очень любопытно, удастся ли ему найти и вывести в свет эту затворницу. Еще обещался быть Блок и привести с собой одного юного вундеркинда, с которым он познакомился где-то в галереях, и Софу, теперь уже крещеную да православную.

На башне же сейчас обосновались трое: фон Гюнтер, заморская дева Сабашникова, и с визитом в северную столицу Боря Бугаев. Пожалуй, также будут госпожа Минцлова и новая Верочкина подруга Маша Моравская, да Иванов все жалился, что давно не видел нашего Велимира.

Так по всему выходит, что скучать нам не выпадет.

Еще Иванов просил меня не писать этого, но я не сдержусь. Поскольку денежное положение их после Рождества весьма печальное, можно бы внести посильную сумму на обустройство вечера, рублей по сто пятьдесят, или меньше. Верочка при входе возьмет деньги, да только так, чтоб не тревожить и не расстраивать Вячеслава. За это Верочка обещала поить всех шампанским и кормить мороженым да еще лакомствами, пришедшими в посылке с югов, какими именно она не сказала, и даже налепить прелестные canape и раздобыть рябчиков.

И простите меня дорогие, что не пишу к вам от руки да лично, уж больно широк наш круг. Добро Сергей Константинович выписал мне ради такого дела из Аполлона машинистку, так примите с пониманием это скромное послание,
Искренне Ваша, Оленька С.

Ну, конечно же, Оленька, а с ней и ее подруга Анечка, опоздали безбожно. Но что ж проделаешь с этой женской организацией, кроме того, сама Оленька рассуждала так, что спектакль все равно начинается только тогда, когда актриса выходит на сцену. В парадной на Таврической, 25 они углядели чью-то дамскую спину, а потому решили простить себе еще пару лишних минут опоздания. Позже оказалось, что эта спина принадлежала небезызвестной Черубине де Габриак, гораздо более небезызвестной Оленьке, чем она была готова это признать! Но вот, наконец, шаль была сброшена с плеч, шубки и сапожки заняли почетное место в шкапу – оказалось, что Оленька позабыла дома туфельки, и посему провела весь вечер в пикантном босоножии.

Вечер задался с самого начала. Хотя Вячеслав укатил вслед за Гумилевым в Абессинию, а с ним куда-то затерялась и госпожа Минцлова, он таки невесть где добыл обещанную Черубину, она оказалась весьма миленькой особой, одинаково интеллигентной и жесткой в своей позиции, с потрясающими испанскими глазами, повторяющими трагическую бездну собственных стихов. Она была безусловно хороша, и это не могло оставить равнодушной Анюту – ныне невесту Николая Гумилева, который так недавно участвовал в нелепой дуэли, о которой гудел весь Петербург, даже и не зная подробностей, из-за этой самой испанской мадонны. Благо, что Бог наделил Анечку не только острым языком змеи, но и недюжим умом и талантом, потому их взаимные уколы время от времени всего лишь приправляли изысканное блюдо нашего вечера.

Вундеркинд Блока, Маяковский, был восхитительным - вот уж никогда бы не подумала, что одиннадцать месяцев в Бутырках так просветляют молодые умы - он замечательно декламировал замечательные стихи, смело выражал свои свежие взгляды и легко поддерживал и даже вел беседу на любую избранную тему.
Наша Софочка, приняв православное крещение, разительно переменилась, стала более сдержанной и строгой, но это нисколько не умалило ее прежних достоинств, даже добавило экстравагантности к ее и без того неподражаемому образу. Ох, и острый у нее язычок - пожалуй, это в разной мере завидное достоинство всех обитательниц башни. Все-таки жаль будет провожать ее в столицу, ну да ничего, просто будем немного реже видеться.

Верочка была наконец-то весела и легка, ее очень беспокоила хандра Вячеслава Ивановича, но, проводив его в путь полным надежд и радостей, она снова воспарила беспечным и невесомым белокурым ангелом. Даже внезапная болезнь подруги Маши, приславшей с посыльным записку в самом начале вечера, не омрачила ее светлого образа. А мне безмерно жаль, что я так и не увиделась с Машенькой Моравской, мое любопытство так и осталось неудовлетворенным: та ли это Маша, что уже однажды блистала на столичных сценах?

Также нас не почтили визитом Хлебников и Бугаев. Не иначе как разговоры о широте наших вечеров докатились и до глубинки! Весьма вероятно, что Борис все еще не готов примириться с Александром, потому и не явился на мое приглашение, думаю, что все еще будет – не сейчас, так позже. А присутствующие мужчины были великолепны, как всегда галантны и обходительны, даже юное дарование Вальдемар не уступал опытным дамским угодникам. Фон Гюнтер был, по обыкновению, был душой компании и блистал эрудицией, Александр был напротив несловоохотлив, но интересен и свеж после немецкого курорта. Саша писал стихи, устроил даже поэтическую дуэль с Вальдемаром, хотя за это пришлось даже отказать ему в благосклонности «Увольте, Сашенька, - сказала я ему, - я не буду Вам петь, вы только что предпочли меня мужчине». Зато мы, с Черубиной и Анечкой, ответили им весьма сносным сонетом.

Очень не порадовала Сабашникова, вот уж не думала, что за два года в Париже в обучении у известного профессора теософии можно так изменить свой нравственный уровень, но оставим Собашникову с ее собственным прошлым, бо в нашем настоящем ее место зыбко.
Оставим грустное. По традиции заведенной еще Лидочкой, пусть земля ей будет пухом, на вечере было много стихов, их декламировали или просто зачитывали с листа. Еще было много музыки, свежий Равель не способен оставлять слушателей равнодушными, а Аничника Лунная соната была такой неподдельно настоящей. Были романсы, которые потом сменились всем с детства знакомыми русскими песнями – так что молчал один лишь Гюнтер, но ведь и его строке надо иногда отдыхать! Да, и конечно, Верочкина стряпня была на высоте, ананасы, шампанское, рябчики и так хваленая фон Гюнтером сельдь под шубой! Если б не наши души, жаждущие пищи духовной, мы бы так и весь вечер беседовали с тарелкой и бокалом в руках.
Тогда на башне я впервые подумала, как близок мне наш башенный дух, словно я и есть он сам. Большего не напишу – о таком и не говорят. Но, пожалуй, одно знаю теперь на верное, дорогие мои, куда бы не занесла меня шальная судьба моя, я навсегда останусь безраздельно Вашей Оленькой Г. - С.

23 января 1910 года.

Плоды поэтической дуэли

Блок:

Я посвятил свой стих поэтам,
Вольнодумцам, детям света,
Людям праздной суеты -
Будешь ли среди них ты?

Будешь ли искать ответы -
Ошибаться, падать вниз,
Позже - молча подниматься,
Твёрдо верить, не бояться,
Ставить ногу на карниз?

Маяковский:

Нет, не буду. Праздным людом
Я отнюдь не впечатлён.
Ведь вокруг подобных - груды,
Каждый третий - просветлён.

А ведь я - простой транжира,
Мот, гуляка вечных слов.
И не строю по ранжиру
Сотни мне явлённых снов.

Я школяр, гуляка, гений,
Не поэт - но чёрт бы с ним,
Мне не явит откровений
Муза чистой красоты.

Я - ремесленик злых рифм,
Я - трудяга долгих дней,
Я ловлю дешёвый ритм
Ног шагающих людей.

Дамское трио:
Черубина, Ахматова, Глебова-Судейкина:

Нет блока пострашнее Блока
И с этим Блоком нам морока,
А Вальдемар с ним заодно,
И пьет он красное вино.

Они нас рифмой верно кружат,
Но поцелуя не заслужат.
Стихи их блеск, стихи их шик,
Но каждый в сущности мужик.

А мы по-женски им ответим,
Их рифму нашей рифмой встретим,
Но ссоры с ними не хотим
И им по яблоку дадим!

Пусть то не яблоко раздора,
Но не несите больше вздора!

20 января 1910 года. Собрание на «башне» - Таврическая, 25

Хроника последних событий (см также):

	10 сентября	В Михайловском манеже состоялся первый в России публичный баскетбольный матч
	24 октября	Вышел первый номер журнала «Аполлон»
	Ноябрь	Заседания «поэтической академии»
	15 ноября	Вышел второй номер журнала «Аполлон»
	22 ноября	Дуэль Н.С. Гумилева и М.А Волошина
	26 ноября	А.А. Горенко принимает предложение Н.С. Гумилева
	30 ноября	Умер И.Ф. Анненский.
	7 декабря	Открыто здание Торгового дома Гвардейского экономического общества
	10 декабря	Доклад М.А. Волошина о театре на квартире Н.В. Дризена
	28 декабря	В помещениях Университета открылся первый Всероссийский съезд по борьбе с пьянством
	17 января	В Петербурге начал функционировать особый суд для малолетних

Александр Блок (30 лет)
Писать стихи начал с 5-ти лет, однако осознанное следование призванию начинается с 1900-1901. Наиболее важные литературно-философские традиции, повлиявшие на становление творческой индивидуальности - учение Платона, лирика и философия В. С. Соловьева, поэзия А. А. Фета. В 1903 вышел "Литературно-художественный сборник: Стихотворения студентов Императорского Санкт-Петербургского университета", в котором были опубликованы три стихотворения Блока; в том же году напечатан блоковский цикл "Стихи о Прекрасной Даме" в 3-й книге альманаха "Северные цветы". После революции 1905-1907 активно включается в литературную повседневность, публикуется во всех символистских журналах ("Вопросы жизни", "Весы", "Перевал", "Золотое Руно"), альманахах, газетах ("Слово", "Речь", "Час"), выступает не только как поэт, но и как драматург и литературный критик (с 1907 ведет критический отдел в "Золотом Руне"). Неожиданно для собратьев по символизму обнаруживает интерес и близость к традициям демократической литературы. С 1905 посещает "среды" на "башне" Вяч. И. Иванова, с 1906 - "субботы" в театре В. Ф. Комиссаржевской, где В. Э. Мейерхольд поставил его первую пьесу "Балаганчик" (1906). Выходят сборники стихов ("Нечаянная радость", 1907; "Земля в снегу", 1908), пьес ("Лирические драмы", 1908). Блок публикует критические статьи, выступает с докладами в Санкт-Петербургском религиозно-философском обществе ("Россия и интеллигенция", 1908, "Стихия и культура",1909). Полемика вокруг статей о России и интеллигенции, в целом отрицательная их оценка в критике и публицистике, все большее осознание самим Блоком, что прямое обращение к широкой демократической аудитории не состоялось, приводит его в 1909 к постепенному разочарованию в результатах публицистической деятельности…

Черубина де Габриак (23 года)
В 1909 году редакция нового символистского журнала "Аполлон" получила стихи от таинственного автора по имени Черубина де Габриак. Стихи описывали католическую Испанию времени инквизиции, рыцарство и войны крестоносцев, поразительную красоту поэтессы, ее аристократическое происхождение, фанатический католицизм, мистицизм, духовные страдания, откровенную чувственность и демоническую гордость. Маковский, редактор журнала "Аполлон", получал умные, тонкие, изысканные письма, переложенные сухими травами и цветами. Никто не видел прекрасную испанку, наполовину русскую по происхождению, но все могли рисовать себе портрет своей мечты…

Анна Горенко (Ахматова) (21 год)
Наблюдательность и память Ани с детства поражали многих, но в царскосельской гимназии она училась поначалу неважно, зато потом - к 1905 году - намного лучше. После развода родителей переехала в Евпаторию, а с 1907 года живет у родственников в Киеве. По окончании последнего класса Фундуклеевской гимназии, она записывается на юридическое отделение Высших киевских женских курсов. Переписывается с уехавшим в Париж Гумилевым. Первая публикация: стих. "На руке его много блестящих колец…" в парижском русском еженедельнике "Сириус". 26 ноября она, наконец, принимает очередное предложение Гумилева стать его женой. 1910 год Аня встретила в Царском селе, возможно ее зимнее посещение Петербурга в том числе связано с покупкой подвенечного наряда…

Маргарита Сабашникова (28 лет)
Живописный дар не вызывал сомнений, и хотя ей сулили актерское будущее, но ее судьба была решена - она ехала учиться в петербургскую Академию живописи. Из петербургской мастерской Репина, реализм которого был ей чужд, она перешла в Москву в мастерскую Константина Коровина. Осенью 1903 года на выставке «Московский художник» впервые была выставлена ее картина. 12 апреля 1906 года в Москве состоялась ее свадьба с Максом Волошиным. В медовый месяц в Париже молодожены посещали лекции председателя германской секции Теософского общества доктора Штейнера, и вскоре она стала одной из первых русских учениц, но тут же оставила учение ради петербуржской «башни» Иванова. Любовный многоугольник распался со смертью Лидии, жены Иванова, Маргарита скоро уехала за границу, в Риме она закончила портрет Лидии и, скитаясь по европейским столицам, как блудная дочь вернулась к Доктору Штейнеру. Зимой 1910 года она вернулась в Петербург по приглашению Минцловой, но Маргариту на «башне» не ждали, да и сама оно стала другой - два года тесного общения с Доктором Штейнером наложили свой отпечаток…

София Парнок (25 лет)
Уже в гимназические годы она начала писать стихи. После окончания гимназии в 1904 году она уезжает из Таганрога вместе с подругой в Женеву, где поступает в консерваторию, однако вскоре возвращается в Россию. Профессиональным музыкантом Парнок не стала: вернувшись в Россию, она поступила на юридический факультет Высших женских курсов, занятая интенсивным поиском своего пути в жизни. В эти годы среди литературных опытов С. Парнок, помимо стихов, появляется проза, детские сказки, оперное либретто, переводы с французского, — такое разнообразие жанров отражает период поисков и ученичества в жизни их автора. В 1906 году состоялся дебют Софии Парнок в периодике, после чего она довольно часто публиковалась в «Журнале для всех», «Образование», «Вестнике Европы», «Русском братстве» и других журналах. С осени 1907 года она была женой В.М. Волькенштейна, но в январе 1909 года сама принимает решение расстаться. Примерно на рубеже 1910-х годов в жизни Парнок произошло важное событие — она крестилась по православному обряду.

Велимир Хлебников (25 лет)
Круг его интересов был чрезвычайно широк. Он занимался математикой, кристаллографией, биологией, физической химией, изучал японский язык, увлекался философией Платона и Спинозы, пробовал себя в музыке, живописи и литературе. Некоторые из своих стихотворных и прозаических опытов в 1904 г. послал А.М. Горькому. В 1908 г. он, оставив Казанский университет, уехал в Петербург и стал студентом третьего курса естественного отделения физико-математического факультета Петербургского университета. В следующем учебном году подал заявление с просьбой о переводе на факультет восточных языков (отделение санскритской словесности), а с октября 1909 г. перевелся на первый курс славяно-русского отделения историко-филологического факультета. К 1910 году написано: поэмы "Мария Вечора", "Журавль", пьесы "Чертик", "Госпожа Ленин", "Маркиза Дэзес", проза "Происшествие в помещичьей усадьбе", "Суровая прелесть гор", "Заметка о детском рисовании", "Заметки по психологии". В 1909 году он стал бывать на «башне», на литературных «средах», где его и переименовали на славянский лад в Велимира, посещал «Академию стиха» при журнале «Аполлон».

Владимир Маяковский (16 лет)
С 1902 г. учился в гимназии в Кутаиси, затем в Москве. В 1908 г. оставил гимназию, отдавшись подпольной революционной работе. В пятнадцатилетнем возрасте вступил в РСДРП(б), выполнял пропагандистские задания. Трижды подвергался аресту; в 1909 г. сидел 11 месяцев в Бутырской тюрьме в одиночке. Там и начал писать стихи. Освобождается 9 января 1910 г. как несовершеннолетний "под ответственный надзор родителям". Тетрадь стихов была отобрана надзирателями; с нее поэт исчислял начало своего творчества, хотя его стиль позже значительно изменился. Его пребывание на собрании в Академии на «башне» – чистая случайность.

Вера Шварсалон
Падчерица Вячеслава Иванова, дочь Л. Д. Зиновьевой-Аннибалот от первого брака. После трагической смерти матери в 1907 году она была вынуждена принять на себя значительную долю не только хозяйственных материнских хлопот, но и заботы об отчиме, которого всегда воспринимала и как самого близкого себе человека. Жизнь заставила ее окунуться литературную и художественную среду…

Оленька Глебова-Судейкина (25 лет)
Близкая подруга Ахматовой, актриса, поэтесса-переводчик, декламатор, танцовщица, художник по фарфору, скульптор… Весной 1905 года она, ученица известного актера И. П. Давыдова, получила диплом Императорского театрального училища. С сентября 1905 была занята в труппе Александрийского театра, самого большого в Петербурге. Привлеченная современными театральными исканиями, осенью 1906 года Ольга добивается ангажемента в Драматическом театре у Комиссаржевской. С начала 1910 года актриса петербургского Малого театра Суворина.

Моравская Мария Магдалина Франческа Людвиговна (20 лет)
Родилась в Варшаве в польской католической семье. В раннем возрасте переехала с семьей в Одессу. В пятнадцать лет, не поладив с мачехой, ушла из дома. Поселившись в Петербурге, зарабатывала на жизнь уроками. Поступила на Высшие женские курсы, но не окончила их. Участвовала в политических кружках, была польской патриоткой, затем социалисткой. Дважды сидела в пересыльной тюрьме. Вышла замуж, но свой недолгий брак считала случайностью. Свое первое стихотворение опубликовала в 16 лет в ученическом журнале, печатала стихи в одесских газетах. В середине января 1910 г. она познакомилась с М. Волошиным, и была причислена к возможным соавтором журнала «Аполлон».

Андрей Белый (Бугаев) (30 лет)
Родился в семье ученого-математика и философа-лейбницианца, декана физико-математического факультета Московского университета, мать же была одна из первых московских красавиц. Вырос в высококультурной атмосфере "профессорской" Москвы. В 15 лет познакомился с семьей брата В. С. Соловьева, их дом стал второй семьей для Белого, здесь встретили его первые литературные опыты и познакомили с новейшим искусством. Окончил в 1899 лучшую в Москве частную гимназию Л. И. Поливанова, в 1903 естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Бугаев в 1901 сдает в печать "Симфонию (2-ю, драматическую), тогда же М. С. Соловьев придумывает ему псевдоним "Андрей Белый". Позже были опубликованы "Северная симфония (1-я, героическая)", 1904; "Возврат", 1905; "Кубок метелей", 1908. В 1901-03 входит в среду сначала московских символистов издательств "Скорпион" (В. Я. Брюсов, К. Д. Бальмонт, Ю. К. Балтрушайтис) и "Гриф" (С. Кречетов, Н. И. Петровская), затем знакомится с организаторами петербургских религиозно-философских собраний Д. С. Мережковским и З. Н. Гиппиус. С января 1903 начинает переписку с А. А. Блоком, с которым его связали годы драматической "дружбы-вражды", приведшей к полному разрыву в 1908 году. Конечно, многое обострили романтические отношения, возникшие между А.Белым и Л.Д.Блок. В конце января оставляет Москву и приезжает в Петербург, где останавливается на «башне» — в квартире Вячеслава Иванова…

Анна Рудольфовна Минцлова (45 лет)
В 1906 г. в символистской среде появляется женщина, которой пришлось сыграть особую роль в духовных исканиях русских писателей-символистов, особенно Вяч. Иванова и А.Белого. Это была деятельница теософского движения, одна из первых русских учениц Р. Штайнера, способствовавшая распространению антропософии в России. Рассказы об этой удивительной женщине весьма разноречивы: отмечали ее чрезвычайно болезненную, нервную и истеричную натуру, ее склонность к медиумизму и галлюцинациям; возможно также, что она обладала даром ясновидения. Она много путешествовала и никогда не задерживалась и двух недель на одном месте: ее встречали то в Москве, то в Петербурге. Она претендовала на роль Учителя и прочно вошла в символисткую среду, читая проповеди таинственного учения, происхождение которого она сама связывала с орденом розенкрейцеров.

Вячеслав Иванович Иванов (44 года)
Родился в семье мелкого служащего, учился в 1-й московской гимназии, которую закончил с золотой медалью. Очень рано обнаружил склонность к изучению языков — в двенадцать лет самостоятельно начал изучать древнегреческий язык и свое увлечение античностью сохранил на всю жизнь. Впоследствии он свободно будет владеть многими языками, в т.ч. немецким, французским, итальянским, латынью. Все отмечал невероятную эрудированность Иванова и строгую структурированность его гуманитарных знаний. В 1884 г. он поступает на историко-филологический факультет Московского университета, затем для продолжения образования вместе с женой уезжает в Берлин, а в июле 1893 г. в Риме Иванов знакомится с Л.Д. Зиновьевой-Аннибал, ради которой в 1895 г. оставляет жену и дочь. Первый сборник стихотворений «Кормчие звезды» вышел на средства автора в Петербурге в 1903 г. Критика устанавливает за Ивановым репутацию «поэта для избранных». Одновременно Иванов продолжает разрабатывать свои философско-религиозные исследования, связанные с античностью. В 1904 г. Ивановым написана трагедия «Тантал», а в Москве выходит «вторая книга лирики» Иванова — «Прозрачность», с воодушевлением встреченная символистами. В 1904 г. написаны статьи «Поэт и чернь», «Ницше и Дионис», «Копье Афины», «Новые маски». Считая, что центром литературных событий становится Петербург, Иванов по возвращении в Россию летом 1905 г. поселяется там, на Таврической ул., 25, в знаменитой «башне», которая стала, пожалуй, самым известным столичным литературным салоном. Атмосфера, культивируемая на «башне», соединявшая артистические импровизации и сократические диалоги, поэтические чтения и мистицизм, вплоть до спиритических сеансов, отражала творческие искания Иванова и стимулировала его творчестве. 17 октября 1907 г. скоропостижно умирает от скарлатины Л.Д. Зиновьева. Через два с половиной года Иванов начинает жить со своей падчерицей (дочерью Зиновьевой от первого брака) Верой Константиновной Шварсалон. Кроме того, с 1907 он находится под сильнейшим, почти гипнотическим воздействием Анны Рудольфовны Минцловой, стремившейся ввести его в некий розенкрейцеровский орден…

Иоганнес Фердинанд фон Гюнтер (25 лет)
Немецкий писатель и поэт, переводчик. В первый свой приезд в Россию в 1906 г. познакомился с Блоком. Во второй приезд в апреле 1908 г. его круг знакомств среди петербургских писателей значительно расширился, чему особенно способствовали его визиты к Вячеславу Иванову. В третий раз он приезжает в Россию осенью 1909 г. — знакомится с Гумилевым и остается жить какое-то время в Петербурге, участвует в «Ивановских средах», является членом Академии стиха, созданной при редакции журнала «Аполлон». В этом же году становится сотрудником «Аполлона». В объявлениях «Аполлона» его имя упоминается непосредственно после Гумилева в качестве сотрудника отдела «вопросов литературы и литературной критики». В декабрьском номере «Аполлона» за 1909 г, была опубликована драма Гюнтера «Маг» в переводе Петра Потемкина.

Итого участников, в т.ч. приглашенных:

	Александр Блок
	Черубина де Габриак
	Анна Горенко (Ахматова)
	Маргарита Сабашникова
	София Парнок
	Велимир Хлебников
	Владимир Маяковский
	Вера Шварсалон
	Оленька Глебова-Судейкина
	Мария Магдалина Франческа Людвиговна Моравская
	Андрей Белый (Борис Бугаев)
	Анна Рудольфовна Минцлова
	Вячеслав Иванов
	Иоганнес Фердинанд фон Гюнтер

Назад в архив